Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Мы будем петь и смеяться, как дети

Мы будем петь и смеяться, как дети

Онли. "Можно наблюдать людскую глупость, можно смеяться над ней или чувствовать к ней сострадание, но не надо мешать людям идти своей дорогой." Герман Гессе

мне с миром давно всё ясно, обсуждали еще в 90ые, строчить в стол заметки "опомнитесь!" это самоиндукция без реального результата, напоминающая шизофрению - повторение безрезультатного действия. если уж Иисус и тысячи книг им как об стену горох, а я на лавры не претендую.

представим мир как детский сад из которого вы и я выросли. я это вижу и иду своей дорогой дальше, вы же требуете от детей невозможного и удивляетесь, что они не выросли. я же и говорю - да они никогда в массе своей и не были взрослыми, это мы выросли.

 

Уважаемый сударь. Я вас не знаю, в вашем профиле о вас ничего не сказано, неизвестно даже, в каком городе вы живёте, НА ФОТОГРАФИИ ПОД ИЗДЕВАТЕЛЬСКИМ НАЗВАНИЕМ «О СЕБЕ» ИЗ ФОРТЕПИАНО ТОРЧАТ ОБНАЖЁННЫЕ НОГИ, ЯВНО ЖЕНСКИЕ. Да  и ваш ник я, не изучавший английского, читаю как Онли. Он ли? Не он ли?   Но, честное слово, вы мне по-человечески симпатичны.  Едва ли не первый человек, который не обругал меня,  терпимо вёл себя в нашей полемике. В которой сам я проявляю куда меньшую терпимость. И поэтому цитату из Гессе – приветствую. Только вот - кому же я мешаю? Вам я не могу помещать - вы сложившийся, взрослый человек. Переубедить вас – и не надеюсь. Но «с умным человеком и поговорить приятно» - к тому же ещё и с образованным.   Тогда кому же я мешаю? Детям? Ах, да, детям. Не скрываю  - я, старик, обращаюсь к детям.  Я им говорю: куда же вы так торопитесь, голубчики? Там пропасть!  А они мне с улыбкой: а в той пропасти так мягко, так удобно!  Смешное, конечно, занятие – ловить «над пропастью во ржи».  И никаких иллюзий у меня по этому поводу нет.  Сэлинджер даже свою дочь воспитать не сумел.  А я своего сына.  Наверное, поэтому его и меня  так интересуют «чужие дети». А мамы этих чужих детей – очень обижаются порой.  Как обиделась одна «вредная бабка», как сама она себя отрекомендовала.

       Но о детях – чуть позже. А сейчас вот это: «мне с миром давно всё ясно». А мне вот нет! Может, я глуп? Я полагаю, что если миром всё ясно – то мир уже труп. Или ты уже труп. А пока живёшь – только и делаешь, что недоумеваешь, удивляешься, вопрошаешь. И, конечно, больше всего я удивляюсь воцаряющейся вокруг мертвечине, и тому что у «матросов нет вопросов». Даже у умных людей нет вопросов – им давно уже «всё       ясно». Разобрались до конца!    

Голубчик! Знаете что я вам скажу? Люди устали. Даже юные – уже устали. Устали думать, устали отвечать на неразрешимые вопросы жизни. И решили «просто жить». А уж о тех, кто постарше – и говорить не приходится.  И в интонациях вашего голоса – я слышу такую безнадёжность, такую усталость!   Что же мне делать – я гораздо старше вас – и я не устал. Не устал жить, думать, надеяться, любить.  И задавать вопросы. И приставать с этими вопросами к людям – «мешая им идти своей дорогой».  В одной из своих публикаций я написал об Иисусе, явившемся во втором пришествии – вот он на улице большого города,  он обращается к людям, но никто его не узнаёт, не слышит,  все бегут мимо. И единственное, что он может сказать: куда же вы? Вот и я: ну куда же вы все бежите!

Всё дело в том, что мы принадлежим к разным поколениям. Вы – к тому, что сформировалось, должно, в гнилые годы.  Чехов жил в подобное время – и описал человека, который ещё молод, но уже устал, надорвался, жить не хочет и не может. Это Иванов – герой не самой репертуарной его пьесы.  Физическое самоубийство героя – дань тогдашним способам радикального решения проблем. Сегодня практикуют духовное самоубийство.  И я намекаю на то, что делать это негоже. 

Конечно, я мешаю! Я песчинка, которая прилепилась к шашлыку,  - которую нужно скорей сплюнуть, и запить шашлык вином или водкой, и впасть в блаженное состояние алкогольной нирваны.  В самые страшные годы я писал в одном стихотворении, которого, конечно, нельзя было напечатать: «быть хоть песчинкой царапающей», песчинкой. которая попала в механизм и мешает ему действовать бесперебойно.   И Иисус мешал – зря, что ли, его распяли. Миллионы разных людей во все времена мешали – ибо они изо всех сил пытались быть живыми. А живые всегда мешают тем, кому удобнее быть мёртвыми.  

    А что касается детей… Люблю детей. Это лучшая часть человечества.  Пока они дети. Ужасная - пока они подростки. И худшая – когда они «взрослые дети». Не выросли! Не хотят расти! Расти трудно, больно. Куколка, конечно, не расскажет, каково это – превратиться в бабочку.  Но для человека подлинное взросление -  мучительный процесс. Он был и физически мучительным – в первобытной инициации. Я об этом уже не раз писал.  Юнгианцы считают, что отсутствие в нашем мире обряда инициации – создаёт труднейшую внутреннюю проблему, и что употребление наркотиков часто стимулировано бессознательным поиском инициации, желанием испытать  смерть эго и новое рождение. Поскольку сегодняшний человек не проходит через смерть эго – он и остаётся, как ребёнок, эгоцентриком. То есть самым примитивным индивидуалистом, который зациклен на удовольствиях, приятных переживаниях. То, что постмодернисты называют смертью субъекта – частично связано с тем, что, несмотря на развитие интеллекта, развитая субъективность, богатая внутренняя жизнь в человеке чаще всего не возникает!  Эдакий «хомо примитивус» (а то, что он ещё и вульгарис – это дополнительный  оттенок!) И о том, как и почему восторжествовал именно этот тип – я уже писал. 

Но вот момент, очень важный – этот человек не есть результат просто случайных социальных процессов. Он результат сознательной культурной политики! Его лепят при помощи всех средств СМИ и массовой культуры.  Он востребован, он удобен!  Одна девочка сказала: я умная дура.  Вот умные, очень умные дураки как раз и нужны. То есть люди, способные решать интеллектуальные задачи любой сложности, но  лишённые нравственной, духовной зрелости, внутренне безответственные,  легкомысленные и переменчивые, порхающие по жизни, как бабочки.  Массовая культура – культура для «взрослых детей», она держит человека за «ребёнка». Поэтому не могу не согласиться с вами, что сегодняшний мир есть «детский сад» -  люди резвятся, играют, валяют дурака до седых волос, ни за что по-настоящему не отвечая.  Но ведь кому-то нужно, чтобы он был детским садом?  И чтобы «детки» взрослых не слушали – и не слышали? 

      Знаете, мне вспомнилось «Мы будем петь и смеяться как дети».  Это прозвучало в жуткие годы – лились уже реки крови, а впереди были целые моря. И вот, пока косточки ближних проворачивали в кровавой мясорубке,  остальные веселились! «Легко на сердце от песни весёлой!»  Да и фильм то назывался «Весёлые ребята».  «В стране прекраснейших концлагерей будь вечно юн, душою не старей! Будь ты украинец или еврей, но и в гробу – захохочи скорей!» Какая потрясающая утопия! Вот представим себе на минутку: а если бы не отрезвившая всех война – так и продолжалось бы идиотическое веселье на фоне кровавого ужаса, а вождь улыбался бы в свои усы?    Тут и вспоминается легенда о великом инквизиторе Достоевского.

   Кажется, что сегодня Великий инквизитор достиг своей цели!  Помните: пусть они будут как дети, думают, что они счастливы,  - а ответственность за их грехи возьмём на себя мы… И ведь всё достигнуто такими либеральными, мягкими средствами:  ни вождя, улыбающегося в усы, ни концлагерей.  Правда, мне то кажется, что безумное веселье всегда оплачено чьей-то кровью.

     Вот почему я пристаю к детям, мешаю им веселиться,  прямо-таки требую: взрослейте, пожалуйста!  В этом смысле я наследник проекта Просвещения, который был основан на том, что люди способны быть взрослыми, не нуждаясь в опекунах и самостоятельно мысля. Проект провалился – потому что никто не желает быть взрослым – при том, что все себя считают взрослыми!   

Этим деткам  в Новом Детском Саду дали иллюзию свободы, сказав, что они не зависят от нянечек и воспитателей. Ребёнок сам встаёт с горшка,  сам себе утирает носик. И никаких нет для него внешних авторитетов!  Мы сами с усами! «Не учите меня жить»!  Иногда эти детки даже в очень юном возрасте поражают своей серьёзностью, целеустремлённостью, фантастической работоспособностью.  Прямо-таки маленькие взрослые. Так в чём же я их обвиняю? Но это социальная взрослость – без духовного созревания.  Социальная ответственность – сочетающаяся с поразительной экзистенциальной безответственностью.

Этот сад – питомник вполне определённого человеческого типа. И я написал  в реплике собеседнику: когда видишь пятидесятилетнего балбеса с румяным лицом и широкой улыбкой дитяти, для которого  словно бы и не существует ничего сложного, который обладает не только завидным здоровьем, но ещё более завидным "здоровым идиотизмом" (а мы с тобой его давно уже утратили) - становится тошно.

Нейрофизиологи знают, что человеку можно вырезать большую часть мозга – и внешне это будет даже не заметно.  Я полагаю, что господствующая в социуме культура – активизирует одни участки мозга, и тормозит работу других. В этом смысле она работает не хуже ножа нейрохируга.  И когда отмирают участки души – это тоже внешне незаметно. Тем более, что интеллект остается в сохранности.  А то, что перед нами глубокие инвалиды с детскими улыбками – знают только люди понимающие. В одном случае медики. В другом – философы и писатели.