Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Любить себя. Какого?

На самом деле - мыслями из дневника делюсь всё реже. Но вчера Ася опубликовала запись из Метафизического дневника Габриэля Марселя. Кому интересно - поищите в ФБ Анастасию Зиневич. Я с Марселем согласен, но мне показалось, что сегодняшние читатели его не поймут. И вот попытка "перевести" мысль Марселя - высказать её иначе, на языке моей мысли.

Между тем, в тексте содержится чрезвычайно проницательный анализ того, что происходит в этом эмпирическом сознании, закрытом от трансцендентного и лишённом способности судить самое себя. Чем бы человек ни занимался – любовниками ли, здоровьём – он, в сущности, занимается этим для того, чтобы уйти от какого-то глубинного внутреннего беспокойства, экзистенциальной тревоги. Сама эта тревога есть смутное ощущение того, что ты живёшь как-то неправильно, не в соответствии с глубинными законами бытия, в том числе и нравственными законами, если признавать наличие оных. Как будто бы ты никаких преступлений не совершаешь, не воруешь, не убиваешь. Ты человек обыкновенный – каких миллионы – не злодей, а человек мелкого греха. И грех этот в том, что ты обманываешь окружающих – выдаёшь себя за того, каким на деле не являешься, то есть надеваешь социально приемлемую маску, и изо всех сил пытаешься ей соответствовать. Заигравшись, ты можешь даже и решить, что ты в самом деле тот, роль кого разыгрываешь. Ну а кто же на самом деле там, внутри, в темноте твоего очень слабо совещённого сознания, а тем паче бессознательного? Ты боишься туда заглянуть. Ты обманываешь других – но исходной является попытка обмануть самого себя. Ну а если проявить мужество и отважиться заглянуть, чтобы увидеть … себя? Себя действительного, а не придуманного и вырезанного из картона…
Выдерживают эту встречу с собой немногие. Там нечто родное, смутно узнаваемое, до боли милое, но жалкое, беспомощное, как бы недоразвившееся, не состоявшееся. Как если бы художник рисовал портрет, сделал набросок и ушел. И забыл о нём. Не в том беда, что не дорисовано ухо или нос. А в том, что лицо в его выразительности не проявилось, есть какой-то намёк, вот даже один глаз глядит узнаваемо… И некого спросить, каким же образ задумывался.
Человек отвернётся от того, что увидел, постарается забыть, вернуться к прежней жизни, но тревога останется. Так же как и неприятное чувство, что он всех и самого себя обманывает.
Вопрос, который мы с Асей не раз обсуждали: что значит любить себя. Какого себя любить – вот этого, каким я кажусь другим и себе? На самом деле - мелочного, глупого, эгоистичного, готового вываляться как свинья в каждой новой житейской луже? Или того – недорисованного, недовоплощённого… Ты скажешь: жизнь виновата, при других обстоятельствах я мог бы быть другим. А, может быть, признаешь, что сам виноват? Вспомни, сколько раз ты предавал себя - того детского, того юного, ещё с размахом задумывавшегося… Кто тот художник, который рисовал, а потом ушёл и забыл, так что даже и уже разведённые краски засохли? Этот художник – ты. Любить себя – значит творить себя, и, очнувшись от сна, в ужасе вскакивать, стараясь разглядеть и подправить какое-то неудачное пятно.

О НАРКОТИКАХ И "ОТРЕЗВЛЕНИИ"

О «наркотиках» и «отрезвлении»
Анастасия Зиневич написала рассказ «Отрезвитель», вызвавший много споров. О чём рассказ, о чём спорят? О том, нужно ли лицемерно поддакивать другу, сохраняя совершенно условные, ФАЛЬШИВЫЕ, ПО СУТИ, ОТНОШЕНИЯ – или следует говорить нелицеприятную правду.
Фейсбук – великолепная площадка для создания таких условных, фальшивых «дружб». И совершенно замечательное по эффективности средство бегства человека от реальности своего действительного бытия. Впрочем, и кроме него - существует великое множество других способов бегства. Героиня рассказа - собирается в Европу. Зачем? А мир посмотреть. Зачем - на мир посмотреть? А чтобы… развлечься, отвлечься. Работы мало, суеты много, а всё же героиня устала, должно быть… Вот и один серьёзный мужчина сказал, прочитав рассказ, что нужно же иногда и отдыхать! А отдыхать для него значит выпивать. С друзьями, конечно, не в одиночку. Он ведь пока не алкоголик. А в кругу друзей что главное? Дружеская поддержка! Она заключается в том, что ты можешь говорить с умным видом любую чушь, но тебя будут слушать(под водочку) с уважением, и даже похлопывать по плечу. Дескать, наш человек! И сколько всего знает! Молодец! И твоего комплекса неполноценности как не бывало.
В мире тысячи разнообразных наркотиков, в число которых входит и алкоголь. Но и очень многое, не имеющее химической формулы, может стать наркотиком. Телевизор – наркотик, деньги – наркотик, работа – наркотик, покупки – наркотик, евроремонт - наркотик, туризм – наркотик. Помните знаменитое «религия – опиум для народа»? Неразлучная парочка Маркс-Энгельс, провозгласив сей лозунг, должна была найти для себя другой «опиум». Конечно, наркотиком для них стала «мировая революция». Но ещё до того, как вбросить революционные лозунги в мир, парочка занималась тем, что встречала работниц, идущих со смены, и занималась, так сказать, «съёмом». Сейчас это называют пикапом. Сексуальный наркотик – один из самых сильнодействующих!
Функция наркотиков – в том, чтобы хотя бы ненадолго повысить уровень самоуважения, который, почему-то, колеблется. А колеблется он, когда человек - как правило, помимо своей воли – догадывается, что «живёт по лжи», в фальшивом условном мире, существование которого он сам же активно поддерживает. Можно ведь не только в фейсбуке «ставить лайки», но и в реальной жизни - улыбаться даже тогда, когда совсем не хочется, раздавать похвалы и делать мелкие подарки. «О, сколько нервных и недужных ненужных встреч и дружб ненужных!» Всё это – повседневное лицемерие, которое подобно смазке, чтобы наши шестерёнки безболезненно сцеплялись с шестерёнками других, - без которого, по-видимому, нельзя обойтись в социальной жизни. Всё это работает, и ты пребываешь в зоне относительного внутреннего комфорта, пока вдруг не произойдёт как бы пробой изоляции, и ты самому себе скажешь: вру! вру! вру! Зачем? Зачем? Зачем?
Вот – надоело врать себе и другим! И эта социальная смазка, довольно таки вязкая и вонючая – уже налипла толстым слоем на душе, и душа твоя - задыхается. Ей бы отмыться, ей бы кислорода правды! А смазка привычного лицемерия, так сказать, необходимой для жизни лжи – называется по-разному: вежливость, демократичность (не скажешь же идиоту и хаму в лицо, что он идиот и хам, и разговаривать с ним – ниже твоего достоинства!), гуманность, толерантность, наконец, политкорректность. Может быть, в политике политкорректность действительно уместна – чтобы не плодить лишние конфликты – но лично я – её ненавижу. И, вероятно, поэтому – я в «приличном обществе» невыносим - то и дело, часто даже помимо своей воли – говорю неуместную и никому не нужную правду, да ещё в резкой форме. От чего друзей у меня не прибавляется, да и тех, что были – теряю. Вот я и говорю, что моими друзьями остаются только те, кто в силах меня «выдержать». Но ведь не будь этих вулканических выбросов – был бы я душевно живым? Писал бы стихи?
Анастасия Зиневич, конечно, помоложе меня – и выросла в мире лицемерия, которое на порядок выше лицемерия советских времён. Но ведь живёт рядом со мной – а дурной пример, говорят, заразителен! А поскольку она ещё и в какой-то мере психотерапевт – то ведь «отрезвление правдой» можно считать главнейшим психотерапевтическим приёмом! Большинство терапевтов очень долго беседуют с клиентами, давая им «дозреть» и как бы самим осознать, до какой степени они в своей жизни «заврались». А то и вовсе выполняют «заказ» клиента, давая ему то что он хочет: обманываться дальше, но уже без болезненных мук совести А вот один из учителей Анастасии, поразительный врач-психиатр Алексейчик – христианин, между прочим – бьёт без пощады по самому больному месту, возвращает человека в реальность, часто очень, увы, болезненную. Бьёт именно из любви к человеку – чтобы помочь ему «прийти в себя», в свой утраченный «образ человеческий». Отрезвлением занимается! Кстати, большинство коллег, особенно зарубежных – такой стратегии не принимает. Во-первых, процесс идёт слишком быстро – а кто деньги платить будет, да, может быть, не один год? А во-вторых – как это …негуманно. Причём негуманно у них стоит на первом месте, а проблема денег - разумеется, не озвучивается. Хотим выздороветь – и без боли? Пусть делают операцию – но под наркозом, с наркотиками… Но поставить на место вывихнутую душу – без боли, без страданий – не получится.
Целительная сила правды. Необходимость отрезвления. Разумеется, Анастасия делает это вовсе не из «мессианских амбиций», как утверждает в комментариях к рассказу наш друг (не по фейсбуку, а по жизни) А.А. Анастасия – будущий психотерапевт, и обе героини рассказа принадлежат к психотерапевтическому сообществу. И тут нужно понимать категоричность императива: врачу, излечися сам! Может ли психотерапевт помочь другому прийти к осознанию своей болезненной реальности, если сам находится в плену фальшивой реальности и прибегает к тем или иным разновидностям наркотиков, изо всех сил не желая видеть правды? Сколько их, "недоделанных" психотерапевтов, и какой же вред они приносят репутации психотерапии! А.А. устав спорить по существу сказанного в рассказе, вдруг объявил, что рассказ неудачный. Но ведь речь не об эстетических достоинствах рассказа! А о том, нужна ли отрезвляющая правда. Или лучше – врать, чтобы быть другом. Сам А.А. имел в прошлом опыт работы с глубокими стариками в доме престарелых – их нужно было разбудить, отвлечь от тягостных мыслей, в буквальном смысле слова развлечь. Правду говорить им было уже бесполезно.
Но мы то ещё до такого абсолютного экзистенциального тупика не дошли. А мир, в котором мы живём, оперирует весьма лукавыми отговорками: это твоя правда, никто не знает правды, у каждого своя правда, своё мнение, свой мир. И вправду, каждый человек – целый мир. И миров много. Один израильский физик, всерьёз обсуждая так называемую многомировую интерпретацию квантовой теории, вводит новое понятие «мера существования мира». Для экзистенциального мыслителя это очень важное понятие, он-то привык говорить о существовании подлинном и неподлинном. Так вот – какова мера существования мира, в котором ты живёшь, с его относительным комфортом и уютом? Тебе кажется, что он существует и для тебя, и для других – если другие реагирует на лайки в сети, на существующий в реальности автомобиль, на шикарное платье, и на прочее… А, может быть, это всего лишь радужный шар, мыльный пузырь, который внезапно лопнет?

текст с комментариями откроются если пройти по ссылке:
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1833574030303746&id=100009535006296

++

Утраченная реальность

Говорят, что поскольку есть сны и галлюцинации, - мы    сомневаемся в статусе истинной реальности – она как бы двусмысленна. Школа подозрения как раз и учит проверять, не иллюзия ли перед нами.  Но мне кажется,  что это верно для тех, кто слишком ушёл в мир своих снов и смакует их содержание, кто галлюцинирует в силу психического расстройства или при помощи галлюциногенов.  Но сегодня есть ещё мир игр и виртуальной как бы  реальности   - так сказать, «снов наяву». Таким образом, онтологический статус подлинной реальности – подорван.  Есть много «реальностей»  - и ни одной абсолютно обязательной.  Вот самое скверное, что происходит: та реальность, в которой я живу, те слова, которые произношу, те поступки, которые совершаю,   -  всё это словно бы не совсем настоящее, всё это «как в кино». Только это «кино», которое кто-то снимает обо мне, фиксируя каждую минуту.  М.б. этот «кто-то» - я сам? Нет, это социум, это некий обобщённый Другой, который глядит на меня придирчивым взглядом: вполне ли я соответствую социальным стандартам. У меня отняли мой собственный мир   как безусловную и непреложную реальность!    В которой я  - реален, я этот – неповторимый – здесь и сейчас находящийся  – проживающий уникальный миг собственного бытия…  А что дали взамен? Эту условную социальную действительность, лгущую на каждом шагу, хроническую лгунью, у которой глаза скосились от постоянного лганья (как у секретарши в романе М. Булгакова)? Эту действительность с приклеенными улыбками, в которой всё продаётся и покупает и  снабжёно бесчисленными ярлыками? На толику комфорта, на всегда проблематичное и двусмысленное социальное признание, которое при неблагоприятном стечении обстоятельств может в  один миг рухнуть – ты променял реальность бытия?

- О какой реальности бытия вы тоскуете? Никакой реальности больше нет.  Ищите – не найдёте. Есть только симулякры.

- Но разве  это небо, эти деревья…

- Вы видите не деревья и небо,  а картинку.  Вас научили видеть рекламные картинки – вот вы и на всё встреченное смотрите уже как на картинку.   И замечаете несоответствия. Рекламная картинка своим мёртвым совершенством   убивает живую действительность.  Дерево оказывается кривым и полузасохшим, небо недостаточно голубым, море недостаточно синим, а на пляже  - мусор.  Помните у Маяковского - пришёл к парикмахеру и сказал,  спокойный: будьте добры, причешите мне уши!   Уже! Причесали! И уши – чтобы модное варево из звуков принимали за музыку. И глаза – чтобы нечто, на что лучше бы ваши глаза не глядели – принимали за картину. И мёртвые маски женщин в модных журналах -  принимали за лица. И желали бы этих женщин – хотя лучше бы вам никогда не сжимать их в своих объятиях. Ибо тут-то и обнаружится, до чего же всё в них поддельно.

- Если это так - то что же делать?  

- Бросить всё к чёртовой матери, потерять  ноутбуки и телефоны, стать бродягой, напиться, и, спьяну  обнимая дерево, вдруг почувствовать: а дерево то настоящее. Живое!  Оно – собрат по несчастью в этом большом городе, где всему настоящему и   живому нет места.

-Вы шутите? Ну а если всерьёз?

-……………………………………………………………………………………………………………………………….                                                              

Путин – жил. Путин – жив. Путин – будет жить? (власть в эпоху высоких технологий)

   Путин – жил. Путин – жив. Путин – будет жить?
                 (власть в эпоху высоких технологий)
«Воскресший Путин» -  чуть-чуть не похож на себя. Он как будто стал выше ростом. И более худым. А бывал и пониже – на встрече в Минске. Всё более настойчивы слухи о двойниках. Говорят и о многочисленных косметических операциях, которые делает первое лицо страны - чтобы выглядеть убедительней. Можно в интернете найти десятки фотографий – на которых «разный Путин». И вот начинаешь размышлять о природе  власти в век высоких технологий.     
Скажем, внешне похожего двойника не так уж сложно найти. Можно придать ему ещё большее сходство посредством пластических операций. Ну а что сделать, чтобы он поступал так же, произносил вполне ожидаемые и «узнаваемые» слова? Тут мало чисто актёрского дара. Тут, по-видимому, в ход идут методы  настоящего зомбирования. Такой психологической обработки, в ходе которой  «двойник» должен  утратить часть своей личности, «забыть», кем он был  прежде. Для этого в ход идут и гипноз, и «промывание мозгов», и даже частичное стирание памяти.  Психофармакология тоже не остаётся в стороне.
Наш век будет назван  веком биологии и генетики? Скорее -  веком  психотехнологий. Всё, о чём говорили авторы так называемых антиутопий – осуществляется на наших глазах.  Детекторы лжи (недавно сообщили об изобретении нового варианта, куда более совершенного), попытка «чтения мыслей» (чем занимались ещё при советской власти в Институте мозга), и т.п. Нейрофизиология, изучение структур мозга – сегодня передний край науки. Кажется,   идёт борьба  за  знания о человеке, которые  помогут   излечить болезни, улучшить качество жизни.  Но, похоже, – это битва за полное господство над человеком, над его психикой.
Ни  наука, которая так и не изжила позитивистских предрассудков, ни вся наша техногенная цивилизация, порождающая такую науку -  не  желают  признавать наличие у человека автономного и неподконтрольного внутреннего мира, и, тем паче,  уважать этот мир в его неприкосновенности и интимности. Отсюда, кстати, такой интерес к проблеме чипов, которые могут быть как на карточке, но такой, без которой ты даже в магазин и в банк не сможешь зайти,   но лучше вживляемых под кожу. В последнем случае – есть возможность посылать стимулирующие сигналы в различные зоны мозга – в том числе, в зону удовольствия и неудовольствия.  Тогда перед нами – управляемый на расстоянии человекоподобный робот. Все технологии «манипуляции сознанием» бледнеют перед этой вполне осуществимой перспективой.
Наука  исполняет заказ власть имущих: сохранить  способность получать удовольствия, продлить жизнь, в пределе – даровать бессмертие.  Разборка людей на органы и пересадка органов идёт полным ходом.  Недавно промелькнуло сообщение об успешной пересадке пениса – оказывается, и это не так просто. Ещё интереснее сообщение о намерении вернуться к пересадке головы. Живущая отдельно от тела «голова профессора Доуэля» - это для потребителя не интересно.  А вот если голову  одряхлевшего властителя, уцелевшего после всех перестрелок в коридорах власти, пришить к молодому  туловищу… С собаками лет тридцать назад пробовали. Но сейчас появились совсем другие возможности! И в случае удачи –  вопросительный знак в названии моей статьи можно будет заменить на восклицательный. А клонирование, нанотехнологии, успехи молекулярной генетики, 3-Д технологии? Всё это  - в соединении с идеями так называемых трансгуманистов - можпет дать ошеломляющий результат. «Тело человека» - вскоре можно будет «собрать» из множества отдельных частей.  Вдохнуть же в это тело живую душу – вряд ли удастся.
…Вернёмся же к проблеме «двойника», то есть того существа, которое получается после соответствующей психотехнологической обработки. Это вам не безобидный Буратино, которого вытесал папа Карло из деревянной болванки, не какой-то допотопный чуркин. Это нечто  пугающее. Как вы догадываетесь, никаких нравственных принципов у такого существа быть не должно. Впрочем, они и у «оригинала»  не должны доминировать – вовсе стираясь по мере восхождения наверх. А уж в двойнике –и вовсе выжжены. Такое существо (тщательно избегаю называть его человеком) – способно абсолютно на всё. Вплоть до уничтожения человечества, если понадобится.
Зомби – это не страшилка. Это реальность. Скажите, а вас не зомбировали? Праздный вопрос. Но ведь  по  технологии колдунов на Гаити – человека нужно сначала как бы умертвить!  Лишить памяти о том, кем он был! Сегодняшнее зомбирование масс – не требует того, чтобы вы непременно забыли своё имя, а заодно и лицо своей матери. Но вот душа (правда, сегодняшнему человеку непонятно, что это такое!) – непременно должна быть убита. Смерть души – это диагноз. Не знаю, как психологи смогут работать с людьми, которым поставлен такой диагноз. А как поэт – я размышляю над  этой темой уже очень давно. И вот стихотворение:

"Как тяжко мертвецу среди людей»
                            А.Блок.
Как тяжко быть живым среди людей,
всего лишь притворившихся живыми.
Они глазами пялятся пустыми,
просматривая выпуск новостей.
А на экранах тоже – трупы, трупы
актёрствуют, в улыбке скалят зубы,
бодрятся и болтают без конца.
Грим наложив и трупный запах скрыв,
мертвец как никогда сегодня жив,
И лишь одно в нём выдаст мертвеца:
утрачена единственность лица.
Мёртв телефон, компьютер, автомат.
Мертвец на танке прёт. Бессмертен, гад!
Он сеет смерть, а пожинает власть.
Он ставит подпись. Он пирует всласть.
Власть мёртвых. Пирамида. Мавзолей.
Власть мёртвого над жизнью – злей и злей.
Неужто же – живее всех живых –
кто мёртв? Живой, задумавшись, притих,
и постигая нынешнюю жуть,
всё повторяет: быть живым – вот суть.
                           БОРИС ОСЕННИЙ. Одесса. 17.03.15.

Еще о театре и реальности

<input ... >
koryxmavros  Извините, не смогла ответить сразу, если ещё не совсем поздно, то...
Мы недавно с мужем возвращались с прогулки, и пришла нам "на встречу"))) вот какая мысль:
"Мир -театр( по Шекспиру конечно же)", а главный режиссёр его Творец. Но этот театр, как в Древней Греции, продолжается изо дня в день, в процессе можно поспать, поесть, где играют не только актёры, но и зрители. У этого театра нет чёткого сценария, какой-то приблизительный есть, да и он известен только одному режиссёру. Как в сериалах, насколько бы они ни были для вас противны, герои знают основную канву сюжета, остальное, все реплики и движения, им предстоит разыграть на ходу. Режиссер даёт им полную свободу самовыражения, вплоть до того, что персонажи могут поменяться ролями, главное, чтобы они сами не запутались. Кстити, в некоторых сериалах(теперь это всё чаще случается) сценарий пишется уже потом, когда сыгранно и снято, так, для порядка. Не придумываю - сама видела и даже участвовала.
И эта полная свобода позволяет отрицательному персонажу стать вдруг положительным, было бы желание, ну, и конечно же наоборот( Только ни один, даже самый положительный актёр, не может заставить другого измениться без его желания.
А ваше желание вопить, в данном случае - катарсис.

Мой ответ:

Да, жизнь – театр, да, мы играем разные роли, и подлец вдруг может совершить добрый поступок, и наоборот,  - но во имя чего всё это? Какова была бы «правильная роль», правильная жизнь? Вот вы – мама, вы должны сказать ребёнку, что правильно, или, по крайней мере, учить его искать «правильное».  Или иными словами: если режиссёр – Творец, и он дал нам свободу, разрешив импровизировать, то – чего он ждёт от нас? Причём, речь идёт конечно, не о «прописях», не о заранее предписанном долге – а о том, чтобы мы сами догадались, что должен именно я – в своей подлинности и единственности. Только тогда я подлинный соавтор Режиссёра, который всего лишь вывел нас на сцену и наблюдает со стороны. 

Метафора театра – наглядно выражает «театральность» современной жизни: все чувствуют себя на сцене и хлопочут рожами, напяливают маски, выдавая себя за кого-то. Сцена – это возможность лгать! И именно это и повергает меня в отчаяние.  Дурак выдаёт себя за умного, а мерзавец – за общественного деятеля. спасителя страны.  И поскольку мы этому верим – соответственно складывается жизнь.  В эту дурацкую, кривую, ненастоящую жизнь – втянуты, увы, и люди искренние, которые живут, а не играют, которые и на сцене пытаются быть самими собой. Как правило, если они не подыгрывают циничным лицедеям, и не приклеивают лицемерную улыбку, им в жизни приходится труднее.  

Итак – не говорим ли мы  о разном? Я – о господствующей лжи, а вы – о мире как театре.  В мире, где все «играют» (понятие игры изначально близко вашему поколению) – во-первых, труднее отличить бескорыстную увлечённость игрой от расчётливой лжи, а во-вторых, те, кто по тем или иным причинам «вне игры», как правило, в житейском смысле проигрывают.  Мой вопрос: может быть, при этом они что-то и выигрывают? Например, сохраняют в себе живую душу. То есть – говоря по-евангельски – спасают её. Люди, живые лишь на физиологическом и интеллектуальном уровне, а душевно мёртвые – ещё одна метафора, которую я в своих текстах часто употребляю. И, наконец. если мы только «играем» - то где же реальность? Театр - прекрасная вещь, но его реальность условна, и сегодняшние участники действа эту условность сознают очень отчётливо. Вот почему для меня всё острее встает вопрос о реальности. Реальности меня самого, моей жизни, моего лица, а не маски. И реальности вне меня – реальности других людей, реальности мира. И тут вы меня поняли и поддержали, написав в комментарии:

 «Реальность одна. Сколько бы людей сколько бы реальностей себе не напридумывали, та, самая главная, реальность только одна. Вернуться в реальность мира - это важно, но не все хотят этого».

В том-то и дело: не хотят!   Ибо она от тебя слишком много требует и иногда причиняет боль.  Я бы сформулировал: реальность – то, за что мы отвечаем. А если не отвечаем – то её (со всей её земной тяжестью) как бы и нет. Есть только виртуальная реальность моего сознания, которая гораздо удобнее, комфортнее.   И если бы только моего! А то ведь и коллективного! Люди «договорились», и валяют дурака все вместе, создавая вот этот спектакль под названием «окружающая жизнь».  Этим я и возмущаясь, глядя на дурацкий спектакль из зрительного зала, и говорю: вы что, не видите, это же откровенное надувательство!    

Я об этом и в стихах:

что поделаешь – не играю.

Здесь живу. И здесь умираю.

Давайте договоримся: чтобы была реальность – необходима честность. Реальность открывается при свете совести. Реально то, что подлинно, что является настоящим. Как дерево. Как улыбка младенца, который ещё не научился лгать.

ЖИЗНЬ КАК "ТЕАТР ДЛЯ СЕБЯ" - И ТЕРРОРИЗМ

Моя жизнь не есть «театр для себя». Я живу по правде, я утверждаю правду. Я вправду живу и вправду умираю.

Сегодня же весь мир – театр, причём театр социума. Сцену заполнила публика. Впрочем, превращение мира в театр, вероятно, сопутствует временам заката культуры,  эпохам конца. И Иисус приходит в мир, в котором актёрствуют, с этой точки зрения и фарисеи для него –актёры. А я только что произнёс монолог о том, как ужасен этот мир-театр. Убийца-террорист в Тулузе  преследовал вовсе не идейные цели. Для него было важно заснять на камеру весь этот кошмар, так сказать, показать себя, чтобы мы его «запомнили». Он сыграл роль террориста. Самая кошмарная деталь – что у него не хватило патронов, и он схватил за волосы девочку, пока перезаряжал хладнокровно пистолет. И смерть  девочки, и его собственная смерть – есть всего лишь нечто условное, деталь киноленты. Чем менее серьёзно будут относиться люди к собственной жизни – тем больше опасность того, что они вообще перестреляют, передушат друг друга.

И тут я вспомнил этих жутких баб у Бредбери (451 градус по Фаренгейту), которые собрались у телевизоров и болтают. Одна из них – жена героя и предаст его. Фантазия Бредбери уже осуществилась – люди живут на самой поверхности жизни.  Если взять метафору моря, то есть существа, живущие на огромной глубине, и они не могут подняться к поверхности (внутренне давление их разорвёт), я всегда ощущал себя такой глубоководной рыбой, есть существа, которые могут и вынырнуть из воды, и снова уйти в глубину. А эти – в слое пены,  среди лопающихся  воздушных пузырьков. И наша сегодняшняя жизнь – это такая пена. Эти бабы уткнулись в телевизор, они не здесь, они и не там, они  именно что полуприсутствуют в мире,  Главное для них - чтобы их видели, когда они болтают,  чтобы на них «обратили внимание». А интерактивное телевидение позволяет им сыграть эпизодическую роль, сказать фразу в сериале. Вот как здорово устроен мир для всех, желающих «засветиться». Думаю, что и мы пойдём по этому пути. Создадим «открытое телевидение», да ещё будем брать деньги за минуту твоего присутствия на экране. Можно ли на этих людей полагаться? Думаю, что они предатели по самой своей сути. И это совершенно бытовое, обыденное предательство – не бросается в глаза, как акт террориста. Но по сути – оно ещё страшнее. Самое же парадоксальное: эти бабы у Бредбери – живут в мире, где сжигают книги, а сегодняшние,  ничем принципиально от них не отличающиеся – может быть, читали роман Бредбери! Прочитали. Ну и что?

  Цивилизация, которая даёт человеку некоторые удобства, но отнимает у него его единственность. Может быть, единственность и есть та самая «душа», которую чёрт хотел забрать?  А вместе с единственностью и реальность исчезает.  Реальность там, где есть моя единственность – тогда и всё сущее предстаёт в свете этой минуты, этого моего единственного места, где никто ничего за меня и вместо меня сделать не может. Я вчера сказал Асе, что всё очень просто, когда ты делаешь то, чего не сделать не можешь. Обнимаю тебя, когда хочу обнять, встаю ночью, чтобы записать мысль, иначе забудется.  Первое я делаю потому, что хочу, второе – потому, что должен. Но и то, и другое – не сделать нельзя. Вот всё время твердят «быть здесь и сейчас».  Но точнее было бы: быть собой – в этой ситуации.  Здесь-сейчас – параметры ситуации, но нужна и полнота моего присутствия в ней, причём присутствия осмысленного, присутствия в котором есть усилие воплощающегося духа.

«Золотое клеймо неудачи». Ещё раз о реальности.

Я хочу заметить, что виртуализация реальности и культ игры – связаны с гипертрофией рассудка и «принципа сомнения».  Для ребёнка эти проблемы не встают – он наивен и доверчив. И «наивность» – есть необходимое условие существования реальности. Тут реальность существует несомненно – ещё до всякого сомнения. И безусловно – ибо он ещё вошёл в мир наших условностей.  Он доверяет тому, что есть – видимости вещей – не предполагая, что видимость может быть обманчива. И когда он обнаруживает, что люди могут лгать, обманывать –  для него это шок.  Поскольку я не первобытный человек – то  у меня нет оснований думать, что этот камень – не камень, а оборотень. Деревья и камни - не лгут. Причины лгать есть у людей. И беда, если мы проецируем существующую в обществе ложь – и на природу, на весь мир.  Это недоверие к миру – и есть проявление отчуждения.

Я вчера читал последнюю лекцию по религиоведению – и в последние пятнадцать минут произнёс вдохновенную речь об учении Иисуса.  Я говорил. что спасение души – в том, что душа должна быть живой, и что, оказывается, это трудно, сон души и даже смерть её куда более естественны… А вот любить, сострадать,  будить душу и напрягать её, чтобы болела и восторгалась чем-то высоким и прекрасным – противоестественно. Добро не естественно – мы должны его породить! Жить с живой душой и поддерживать душу в живом её состоянии – трудно. Но это и есть забота о душе, спасение души.  Душа и есть «талант», который дан тебе Богом. Быть человеком – значит, жить с пробуждённой душой, которая остро переживает неблагополучие мира.  

Но к чему я это всё говорю? К тому, что такому живому и искреннему человеку я могу доверять, он говорит «от души», из души – говорит то, что действительно думает и чувствует.  Лжёт же человек не только для корысти, но для того, чтобы скрыть эту полужизнь-полусмерть души, её отсутствие (не присутствие) в мире. Он делает вид, что он сочувствует тебе, вовсе не сочувствуя, что он верит в человеческие ценности, вовсе не веря в них, - словом, ложь его в том, что он притворяется человеком, не будучи им вполне.  Это не какой-то ситуативный обман, это фундаментальная, онтологическая ложь. Камень не выдаёт себя за камень. Только человек может  выдавать себя за человека

«Человек в роли человека» - на сцене, где он должен выглядеть как человек. А кем он при этом является?   Просто эгоистом, обслуживающим свои социальные и биологические потребности. Иными словами, как биологическое и социальное существо он всего лишь натуральная готовая  вещь, он ещё не человек. Человеком ему ещё лишь предстоит стать. И вот всякая религия и культура как раз и обрисовывает ту сферу, в которой ему предстоит стать человеком. Это сфера духа – надстроенная над сферой вещей. Принять на себя требования сферы духа и стать вполне человеком -  это задача не коллективная (некоей религиозной общины), а личная. Никто за тебя человеком не станет. И вот только при условии этих усилий – причём максимальных усилий. чтобы ты перед смертью мог сказать, что сделал всё, что мог, - и можно говорить о том, что ты подлинный, а жизнь твоя – настоящая.  И я вчера  же записал, что тут – экзистенциальный выбор.

Выбираю себя человеком. А не винтиком социума. Осознаю его и принимаю на себя все последствия этого выбора. Но люди, как правило, останавливаются …посередине.  Винтиком социума они быть не хотят, они «не как все». Но и их духовная оппозиция  бездуховному социуму – не вполне осознана. Таких полусоциальных людей,  выпавших из социума как бы не вполне, а лишь  «немножко» - становится всё больше. В девятнадцатом веке их было мало – избранные, художники и артисты, богема. В 1968 – выяснилось, что их очень много, что это «бунтующая молодёжь». И сейчас их, может быть, не меньше, – но они уже не организуются  в толпы, они уже не бунтуют коллективно (хотя бы на концертах рок-музыки, как прежде), их бунт носит приватный характер. Чаще всего даже неосознанный – то есть это не бунт против социума, Поэтому мои филиппики против социума – в клубе не воспринимались.   Этот «ползучий» бунт – как хроническая болячка -  облегчается тем, что сегодняшний человек в любом варианте как бы «полусоциален»,  то есть не укоренён глубоко в жизни общества,  а всего лишь прикреплён к социуму поверхностно, очень короткими корешками, которые постмодернисты называют грибницей, ризомой.  Так что очень легко отделиться от этого места и прикрепиться, присосаться к какому-то другому, сменить работу, профессию и т.п.

Вывод из этих рассуждений – для меня самого неожиданный: «большинство» - вовсе не обязательно послушные социальные винтики, сегодняшнее  большинство, может быть, вот эта полубогемная публика! Эта публика никогда не может стать подлинным сообществом, каждый из них – отдельный атом, и атомы могут лишь тусоваться,  поверхностно общаясь. Кто не встречал таких тусовок? Люди живут вроде бы «публично», но каждый «умирает в одиночку», оставаясь наедине со своими проблемами, и не желая их честно и до конца осознать.  А проблема в том, что жизнь – не настоящая! Какая-то полужизнь, похожая на настоящую, но как бы не вполне, не до конца.  И у каждого своё «золотое клеймо неудачи» (Ахматова). Почему «золотое»?  Да потому. что многие из них – талантливые люди, которые и таланту своему ладу дать не смогли. Вот эта полубогемная публика -  не просто лицемерит, как это делал традиционный буржуа, сознательно обманывавший других,  а живёт самообманом, бежит от одного самообмана к другому. Самообман как способ жизни. Но обман и самообман – это и есть «дыра» в бытии, та пустота, в которую всё проваливается.

закрытое и открытое сознание

Речь идёт, в сущности, о вещах, имеющих универсальное значение.  Оппозиция открытого и закрытого – почти так же фундаментальна, как оппозиция левого и правого.  Искусствоведы говорили об открытой и закрытой форме. Поппер говорил об открытом и закрытом обществе.   Всякое «закрытое» и в самом себе обособленное – тяготеет к тоталитаризму.  Не исключением является и «тоталитаризм» закрытого, индивидуалистического сознания.

Эпоха постмодерна  как бы обезвредила тоталитаризм и в обществе, и  в сознании. Но  проблема решена превратным образом.  Путём деструкции, разрушения  единого управляющего «центра»   - и возникновения множества центров,  сумма взаимодействия которых и определяет поведение системы.  Это значит, что нет больше общества, как единства – и непонятно, кто же на деле управляет государством,  сложение всех действующих факторов ведёт к результатам, которые нельзя заранее предсказать. То же самое касается и индивида – и его больше нет, как единства, как ответственного за всё, что он делает.  Нет больше за всё отвечающего и всем управляющего Я.  Именно это и означает пресловутая смерть субъекта. Индивид теперь как бы «множественное» существо, то есть пространство, сцена, вмещающая в себя множество «ролей», факторов. Требовать от такого существа полноты нравственной ответственности – бессмысленно. Он ведь и сам не знает, как всё «сложится», как он поступит. Нельзя сказать, что он вполне сознательно решает, - скорее, он «складывает» все факторы, «вычисляет» решение. То есть решение уже не является вполне рациональным и продиктованным исходя из каких-то «принципов», идеалов,  истин  сознания. Это совершенно новая ситуация, в которой прежнее теоретическое содержание сознания утрачивает своё определяющее значение.

При этом сознание уже не закрыто – то есть оно не сосредоточено на самом себе, не рефлектирует своё собственное содержание, не очерчивает как можно точнее свои границы. Напротив, оно направлено во внешний мир, оно едва ли не всецело занято ориентацией в нём и решением заданных этим миром задач. Оно открыто потокам информации, но, как это ни парадоксально, оно эту информацию просто впускает в себя, а не «перерабатывает», не осмысляет,  он ей позволяет бессознательно переструктурироваться, он не знает последствий вошедшей в него информации.   Мы не можем с уверенностью говорить, что человек совершил убийство, потому что смотрел жестокие фильмы.  Но действительных последствий этих фильмов мы не знаем.  Тут связь не строго причинная – тут переструктурирование психики, помноженное на игру случая. И человек, совершивший некий поступок (в том числе и убийство) лишь говорит: так сложилось. Так сошлось воздействие множества факторов. Так случилось.  В сущности, перед нами человек «невиновный», не ответственный в том, что с ним случилось, что он сделал – как бы не сам.   Разве ответственна машина, в которой очень много всяких колёсиков, сцепившихся друг с другом – обуславливает её «шаг»? Разве ответственен компьютер?  Вот: государство, социум – действуют как бы не сами, и человек действует как бы не сам. Значит – они во власти «стихии»?   Научимся ли мы привносить в эту стихию некую разумную направленность? Так или иначе – перед нами следующий этап отчуждения. Человек во власти анонимных сил -а по существу, во власти орудий, средств, которыми он пользуется. Он пользуется знаками и оказывается во власти знаков, он пользуется техникой и оказывается во власти техники, он «пользуется «социумом» (который превратился теперь из сферы бытия в средство существования) – и оказывается во власти анонимных сил социума.  

Всё, о чём я здесь говорю, свидетельствует о новой ситуации. И о том, что человек постмодерна – есть другой тип человека.  Не прежний индивидуалист с агрессивным закрытым сознанием. Но открытость этого сознания всего лишь формальна.  Индивидуалист постмодерна стремится к господству, то есть к овладению социальными благами и властью. Но это не господство его Я – ибо он уже не знает своего Я, не знает «кто он». С чем связана и утрата идентичности.  Открытое сознание человека постмодерна – становится аморфным, децентрированным (или полицентричным).  Преодолён ли тот самый монологизм мышления и сознания,  о котором говорил Бахтин? Чуточку фантазируя, я бы сказал, что мы пришли к некоей «полифонической личности» - в сущности, к своего рода социально вменяемому шизофренику, в котором живут одновременно несколько разных личностей. Иные из них иногда даже и не знают друг о друге, и просто в соответствии с ситуацией сменяют друг друга.   Но о полифонии говорить можно только условно – полифония это всё же музыка, какая-то форма согласования голосов и их гармоническое единение. Здесь же перед нами «какофония» не согласующихся и не существующих в каком-то едином экзистенциально-смысловом поле голосов. Поэтому верней было бы говорить о «какофонической личности».

 

НЕДОБЫТИЕ

17.05.11.  Ася пересказала историю пациента – без финала. Врывается к врачу: я не могу больше так жить!  –А как можете? – Не знаю.  В конце концов выясняется: в жизни ничего не происходит! Полный застой!  Он этого не замечал, но полгода назад была какая-то гулянка у озера – все сослуживцы собрались,  и он соблазнил то ли одну, то ли даже сразу двух молодых сослуживиц.  И …ничего! Ни продолжения романа. Ни сплетен. Ни ревности жены.   То есть даже волны не пошли – полный штиль.  Тогда он стал нарочно устраивать скандалы.  Дальнейшего я не знаю. Судя по всему – даже скандалы не могли всколыхнуть это болото – просто решили, что у него почему-то резко испортился характер, и что ему нужно лечиться.

Но симптомы этой болезни я замечаю всюду.  Люди не могут «врубиться» в то, что происходит в эту минуту – увидеть, услышать, быть в ситуации. Они полуприсутвуют. Та полнота внимания, которую требуют буддисты, пребывание «здесь и сейчас» - для них недоступно. Они слишком привыкли к какой-то «рассеянности». Они не могут сосредоточиться, потому что в голове какие-то «параллельные» мысли, заботы.  Сознание множественно, а не едино, оно не может собраться и отдаться тому, что есть сейчас.  В отличие от ребёнка. Конечно, повинна в этом и наша способность к рефлексии.  

Ася прочитала «По ком звонит колокол» Хемингуэя.  Там американец в Испании – и я так думаю, что только вот эти четыре дня с любимой - он и жил полной жизнью. Да и то пришлось воевать с собственной рефлексией, спрашивая себя: я что, шизофреник? Рефлексия создаёт дырку, и в эту дырку как бы утекает то, что могло бы быть.  В сущности, техники буддизма как раз для того и предназначены. чтобы заткнуть эту дырку.  Мы научились рефлектировать, и «будучи здесь» - совсем некстати вспоминать о чём-то совсем постороннем. А теперь нужно научиться  …не рефлектировать. Не позволять посторонним мыслям врываться в контекст сиюминутного переживания.

Но это полурассеянное состояние сознания, это «невнимание», которое порой кажется равнодушием и эмоциональной тупостью – есть не что иное, как отчуждение.  Привычное отчуждение – как болезнь человека современной цивилизации.  Такова цена, которую он платит за  блага этой цивилизации.   Во всём, что делает человек, есть доля «нехотяйства».  Оно понятно, когда что-то делаешь по принуждению – нужно вставать, ехать на работу или на занятия, и т.п.   Но кажется, что нехотяйство, как бес, прокрадывается и вовнутрь того, что тебе желанно.  Тебе желанна твоя машина. твоя любовница. Но бес, будучи невидимым, начинает свою разрушительную работу, и вот  вдруг ты ловишь себя на равнодушии. И говоришь: надоело! Нужно менять машину, менять партнёршу. Но в следующий раз надоест ещё быстрее. Тебе одновременно нечто и хочется. и не хочется!

Если бы представить жизнь человека как-то метафорически, то я бы  представил людей в виде воздушных шаров. Больших, прозрачных, разноцветных, красивых. Одни летают выше, другие ниже, третьи и вовсе   волочатся по земле, катятся. как перекати поле. И нет почти ни одного, который вознёсся бы очень высоко, в простор небес. Секрет в том, что в каждом из них дырочка – меньшая или большая,  хотя невооружённым глазом и не видимая. И сквозь эту дырочку выходит то, что поднимает нас в небеса. Дух!  И вот уже лежат  на земле шары, ставшие пустыми оболочками. Они «испустили дух».  Эта метафора нравится мне и тем, что позволяет понять: мы принимаем за главное именно «оболочку» - телесную и социальную.  Но само по себе – без того, что его одушевляет – наше биологическое и социальное тело ничтожно! Вот мы что-то делаем на работе, или пытаемся веселиться в кругу знакомых и полудрузей, но если нет воодушевления, то всё это внутренне безрадостно.  Лишь то, что одушевляет нас – раздвигает стенки оболочки,  наполняет тот или иной акт нашей жизни смыслом. Но то, что нас одушевляет,  этот воздух, дух - невидимо!   И поскольку это не  есть нечто «вещественное», - то мы его считаем как бы самим собой разумеющимся.  Что это ошибка, и притом чрезвычайная – говорят все религии и философские учения  мира, призывая заботиться «о душе», а не о непосредственно ощутимых благах. Неужто правоту этих призывов большинство осознаёт только умирая?   Впрочем, бывает, что и в самый разгар «праздника жизни» вдруг кто-то, сидящий за столом, тяжело задумается, и окинет  велящихся вокруг недоуменным взором. И вдруг расхочется ему  есть  красную и чёрную икру и глядеть на самых дорогостоящих красавиц.   Но бедолагу быстро вернут в сообщество, дав ему дозу  антидепрессантов.

  Как же описать это   «недоприсутствие» человека в мире. в каждой конкретной ситуации?  Я бы сказал, что есть Бытие – которое есть полнота присутствия и осуществления себя в мире.  На другом полюсе – Небытие.  Увы, один из полюсов легко достижим – достаточно умереть. А полнота бытия – есть предел, которого достигают, якобы, лишь в просветлении.  Между полюсами же - недобытие.  Мне показалось, что  это я придумал это понятие, но оказалось – Хоружий. И в интернете оно уже достаточно популярно. Когда то Достоевский описал сон  своего героя – которому приснилось, что ад – это банька с пауками!  Холодная банька, в которой давно уже никто не мылся, полутёмная - и в ней уже пауки. Нечто не экстраординарное, а ужасно обычное и скучное.  Это почти что и есть образ недобытия. Современные люди в большинстве своём давно уже в таком аду.  И если бы писал книгу на эту тему, то я бы попросил художника нарисовать огромного паука, а внизу  у каждой ножки по слогам написано: не до бы ти е. 

- Чуешь, батько? - Чую, синку, чую!

  Утром читал Бубера. И вдруг понял, что понимаю Бытие не по Хайдеггеру, а по Буберу.

 Только вот не понимаю, зачем Богу диалог. Если он испытывает одиночество и нуждается в Другом – значит, он не совершенен, не самодостаточен, не завершён в себе окончательно.  Но незавершённость -  это характеристика жизни, как процесса. Завершить может только смерть. Мы ничего не успеваем, мы не доскажем своё до конца, и Другой нужен, чтобы продолжил, договорил за нас, так сказать, принял на себя нашу «карму», ношу нашей мысли. Бог – бессмертен, а мы можем умереть, и нужно передать кому-то дело, которое больше тебя, мысль, в которую вплетена серебряная нить, что  тянется из далёкого далека, из глубины времён.  

Конечно, то, что я сейчас говорю, вряд ли будет благосклонно принято:  люди хотят «сказать сами», быть творцами-новаторами. А если и учениками, то еретиками, такими, которые уходят от учителя.  Я же сейчас говорю, что важно быть участником эстафеты, хора, круга, быть человеком, которому дорог некий контекст мысли. Я – об этом. Ведь и сам я говорю не свои слова – а слова, которые получил в наследство, и в которые вкладываю лишь свой оттеночек содержания. Конечно, то, о чём я говорю, возможно, когда есть объединяющая нас культура. И эта культура – не груда книг, а живой дух, некое живое содержание, вокруг которого мы все и стоим. Только став вокруг и взяв нужную общую ноту – мы и продлеваем жизнь культуры в будущее. Тогда и ты – не просто подхватываешь выпавшее из моих уст слово, выпавшее из моих рук дело, - но длишь культуру. То есть дело не во мне, как авторе, дело в том, что через меня, как автора, говорит. Что или Кто. Бытие, Культура, Дух.

Мы, люди, ответственны за нашу общую жизнь духа. Вот ответственность перед природой – как-то очевидней: есть возможность измерить загрязнённость воды, воздуха, уровень радиации. Что же касается духа – то как измерить, живой ли он. Ведь  хорошие слова чаще всего произносятся лишь по инерции, как заклинания. И бывает, что человек духа стоит почти в полном одиночестве – как тут организовать круг? А ведь непременно нужен круг – пусть хоть самый малый – на этом с древнейших времён основывается культура. Люди собираются вокруг святыни, ценности, воплощения того смысла, во имя которого только и стоит жить. И там, где они собрались – там и Храм.  И там они – воистину вместе, духовно вместе. И только тогда – в этом кругу, в этой совместности – возможен и диалог.  Мы люди одной культуры. МЫ ПОНИМАЕМ ДРУГУ ДРУГА, МЫ МОЖЕМ СПОРИТЬ ОБ ОТТЕНКАХ, НО НЕ О ГЛАВНОМ. Мы не произносим пустые слова, а обмениваемся смыслами.  

Но где же они, люди моей  (нашей) культуры?  Где наш Храм, где наши святыни? Мы словно бы оказались на другой планете – всё знакомо, узнаваемо, но всё уже не то.   Вокруг люди другой культуры, люди, которые молятся чужим богам, - причём живым кумирам, эдаким калифам на час,  которых потом развенчают, и, предварительно измазав  грязью и оплевав,  забудут.  Возможен ли с ними диалог? Ведь те же самые слова значат для них совсем другое.  На их непонимание даже и сердиться нельзя -  из своей «вроде-как-культуры» они не могут понять наших слов, наших смыслов. Весёлый балаган, их легкомысленное веселье на краю пропасти (которое тем громче,  тем отчаяннее, чем сильнее подсознательное понимание, что пропасть действительно рядом,  что осталось лишь сделать полшага…). Со смехом оттуда кричат, что наша культура мертва,   что наша песенка спета, а теперь пришёл черёд их песенке – разухабистой и пошлой. Соглашаться ли с этим? Примириться ли со смертью культуры? Которая, де, уже перестала быть живой и теперь вся хранится в качестве мёртвых вещей в музее?  Но я то ещё – живой. И культура для меня – жива. И хочется думать, что будут люди – пусть немногие (а разве нужно, чтоб хранителей духа было много?) – для которых она пребудет живой. В детстве меня волновала сцена в «Тарасе Бульбе» - Остапа казнят, вокруг чужие, злорадные, рожи, толпа, пришедшая полюбоваться на казнь, и вот он выкрикивает последние слова в пространство, вопрошает: «Чуешь, батько?» И вдруг в ответ: «чую, сынку, чую!»  Какое чудо: несмотря на всю невозможность -  услышали!

Вот и я не в первый раз вопрошаю: слышит ли меня кто-нибудь «из своих». Впрочем, не отчаиваюсь. Даже если не слышат -  написанное слово подобно посланию в бутылке. Куда-нибудь приплывёт. Кто-то прочтёт. И вдруг – даст Бог, - задумается