Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

- Чуешь, батько? - Чую, синку, чую!

  Утром читал Бубера. И вдруг понял, что понимаю Бытие не по Хайдеггеру, а по Буберу.

 Только вот не понимаю, зачем Богу диалог. Если он испытывает одиночество и нуждается в Другом – значит, он не совершенен, не самодостаточен, не завершён в себе окончательно.  Но незавершённость -  это характеристика жизни, как процесса. Завершить может только смерть. Мы ничего не успеваем, мы не доскажем своё до конца, и Другой нужен, чтобы продолжил, договорил за нас, так сказать, принял на себя нашу «карму», ношу нашей мысли. Бог – бессмертен, а мы можем умереть, и нужно передать кому-то дело, которое больше тебя, мысль, в которую вплетена серебряная нить, что  тянется из далёкого далека, из глубины времён.  

Конечно, то, что я сейчас говорю, вряд ли будет благосклонно принято:  люди хотят «сказать сами», быть творцами-новаторами. А если и учениками, то еретиками, такими, которые уходят от учителя.  Я же сейчас говорю, что важно быть участником эстафеты, хора, круга, быть человеком, которому дорог некий контекст мысли. Я – об этом. Ведь и сам я говорю не свои слова – а слова, которые получил в наследство, и в которые вкладываю лишь свой оттеночек содержания. Конечно, то, о чём я говорю, возможно, когда есть объединяющая нас культура. И эта культура – не груда книг, а живой дух, некое живое содержание, вокруг которого мы все и стоим. Только став вокруг и взяв нужную общую ноту – мы и продлеваем жизнь культуры в будущее. Тогда и ты – не просто подхватываешь выпавшее из моих уст слово, выпавшее из моих рук дело, - но длишь культуру. То есть дело не во мне, как авторе, дело в том, что через меня, как автора, говорит. Что или Кто. Бытие, Культура, Дух.

Мы, люди, ответственны за нашу общую жизнь духа. Вот ответственность перед природой – как-то очевидней: есть возможность измерить загрязнённость воды, воздуха, уровень радиации. Что же касается духа – то как измерить, живой ли он. Ведь  хорошие слова чаще всего произносятся лишь по инерции, как заклинания. И бывает, что человек духа стоит почти в полном одиночестве – как тут организовать круг? А ведь непременно нужен круг – пусть хоть самый малый – на этом с древнейших времён основывается культура. Люди собираются вокруг святыни, ценности, воплощения того смысла, во имя которого только и стоит жить. И там, где они собрались – там и Храм.  И там они – воистину вместе, духовно вместе. И только тогда – в этом кругу, в этой совместности – возможен и диалог.  Мы люди одной культуры. МЫ ПОНИМАЕМ ДРУГУ ДРУГА, МЫ МОЖЕМ СПОРИТЬ ОБ ОТТЕНКАХ, НО НЕ О ГЛАВНОМ. Мы не произносим пустые слова, а обмениваемся смыслами.  

Но где же они, люди моей  (нашей) культуры?  Где наш Храм, где наши святыни? Мы словно бы оказались на другой планете – всё знакомо, узнаваемо, но всё уже не то.   Вокруг люди другой культуры, люди, которые молятся чужим богам, - причём живым кумирам, эдаким калифам на час,  которых потом развенчают, и, предварительно измазав  грязью и оплевав,  забудут.  Возможен ли с ними диалог? Ведь те же самые слова значат для них совсем другое.  На их непонимание даже и сердиться нельзя -  из своей «вроде-как-культуры» они не могут понять наших слов, наших смыслов. Весёлый балаган, их легкомысленное веселье на краю пропасти (которое тем громче,  тем отчаяннее, чем сильнее подсознательное понимание, что пропасть действительно рядом,  что осталось лишь сделать полшага…). Со смехом оттуда кричат, что наша культура мертва,   что наша песенка спета, а теперь пришёл черёд их песенке – разухабистой и пошлой. Соглашаться ли с этим? Примириться ли со смертью культуры? Которая, де, уже перестала быть живой и теперь вся хранится в качестве мёртвых вещей в музее?  Но я то ещё – живой. И культура для меня – жива. И хочется думать, что будут люди – пусть немногие (а разве нужно, чтоб хранителей духа было много?) – для которых она пребудет живой. В детстве меня волновала сцена в «Тарасе Бульбе» - Остапа казнят, вокруг чужие, злорадные, рожи, толпа, пришедшая полюбоваться на казнь, и вот он выкрикивает последние слова в пространство, вопрошает: «Чуешь, батько?» И вдруг в ответ: «чую, сынку, чую!»  Какое чудо: несмотря на всю невозможность -  услышали!

Вот и я не в первый раз вопрошаю: слышит ли меня кто-нибудь «из своих». Впрочем, не отчаиваюсь. Даже если не слышат -  написанное слово подобно посланию в бутылке. Куда-нибудь приплывёт. Кто-то прочтёт. И вдруг – даст Бог, - задумается

Солнце после дождя подборка стихотворений

С утра жара. Бунтуют Цельсий
и Фаренгейт. Термометр врёт!
А ты трудись и мыслью целься
за книги твёрдый переплёт.
В ней тиснут ли тебя, не тиснут?
Ты в списках, где дадут гроши?
А ты живи – пусть раки свиснут!
А ты пиши. А ты – паши.
Не будь немым и безответным –
ведь в небе ширится дыра!
Он жжёт - огонь бессмертный в смертном.
И что в сравненье с ним - жара?
Конечно же, прохладней - Лета.
Самозабвенья бром приму.
Я поднят ввысь волною света
и сброшен вниз, в живую тьму.
О, слава свету, слава зною!
Крещён жарой. Крещён бедой.
Я, как картошка под золою –
испёкся. В шкурке золотой.
4.08.10.





«Из бесконечности, из мрака»
Строка Е. Ярошевского
Из мрака вынырнет собака,
бредя устало и уныло.
Увы, не сделаешь и шага,
чтоб не сказать: всё это было!
Не названным – всё будет немо!
Как прежде названным – мертво!
Хоть разрывайся на фонемы,
чтоб слышать в сущем – существо.
Из бесконечности, из мрака
поэт идёт на свет. И в мрак
уйдёт. Ну а, строка – гуляка,
что рожу корчит средь бумаг,
как будто бы слегка хмельная,
(не от вина, так от беды),
бормочет что-то, повторяя
на все лады, на все лады.
3.08.10.


Валерию Хаиту
Послушайте, поэт – застенчив!
Тень от стены – что под стеной.
Она пуглива, словно птенчик, -
ведь ей-то ведом мир иной.
Кто он, поэт? Подобье тени!
Он произносит слово Я
из немоты, из запустенья,
почти что из небытия.
Представьте: вечер. Ставят свечи.
И тени – пляшут на стене.
Какие славные предтечи!
Писать бы при свечах и мне!
Но это лето – беспощадно.
А ночью – стих придёт, как тать,
и что-то сочиняешь жадно,
хоть спать бы. Спать бы. Спать бы! Спать!
…Он – в неуёмной жажде света -
во тьме растрачивает дар.
Но слово круглое поэта
поймай, как мяч! Отбей удар!
4.08.10.


Хоть знаю, что сегодня на обед,
и где я буду в шесть часов, к примеру, -
но в череде событий даже бред
вдруг обретает логику и меру.
Неужто всё предопределено?
Конечно, ты умрёшь, но неизвестно,
когда. Возможно, умер ты давно –
а всё же занимаешь чьё-то место.
Порой за мысль мы принимаем вздор
и любим тех, с кем в безнадежной ссоре.
О, эта жизнь, попавшая в зазор,
- как трудно ей понять себя в зазоре!
Должно быть, Бог – не физик, а поэт.
Детали мира не пригнал он плотно,
и потому сквозь щели виден свет,
бог весть откуда льющийся свободно.
И хоть мы не глядим в просвет небес,
и верим новостям, и счёт ведём минутам, -
жизнь может - вопреки всему - быть чудом.
Есть в шатком мире - место для чудес.
10.08.10.

Хоть знаю, что сегодня на обед,
и где я буду в шесть часов, к примеру, -
но в череде событий даже бред
вдруг обретает логику и меру.
Неужто всё предопределено?
Конечно, ты умрёшь, но неизвестно,
когда. Возможно, умер ты давно –
а всё же занимаешь чьё-то место.
Порой за мысль мы принимаем вздор
и любим тех, с кем в безнадежной ссоре.
О, эта жизнь, попавшая в зазор,
- как трудно ей понять себя в зазоре!
Должно быть, Бог – не физик, а поэт.
Детали мира не пригнал он плотно,
и потому сквозь щели виден свет,
бог весть откуда льющийся свободно.
И хоть мы не глядим в просвет небес,
и верим новостям, и счёт ведём минутам, -
жизнь может - вопреки всему - быть чудом.
Есть в шатком мире - место для чудес.
10.08.10.




Конечно, смерть придёт, накроет нас цунами.
Да мало ль что случиться может с нами?
Как муху нас прихлопнет чья-то длань.
Поднять ли руки вверх, сказав, что дело дрянь?
И принимать всё то, что неизбежно, -
с покорностью, за всё благодаря?
Но вот луч света в этой тьме кромешной:
меня прихлопнут – но живу не зря!
Живу не как травинка или птица,
не как летящий тополиный пух, -
не зря мне что-что снится, что-то мнится,
мысль озаряет, вспыхивает дух.
Когда в твоем сознанье полусонном
исчезнет объективности гипноз
поймёшь: мы, люди, по другим законам
живём, всё дерзко ставя под вопрос.
Есть мудрость жалкая, что накопили годы.
И есть звезда, что пляшет среди тьмы.
Закон природы и закон свободы
ведут войну. А поле битвы – мы.
11.08.10.

У живущих во времени – нет бытия.
Бытие у того, кто сквозь гору
времени роет подкоп, не тая,
что подобен он зеку и вору.
Он из времени хочет бежать, из тюрьмы,
соблазняющей сладкой свободой.
И не хочет ни персиков он, ни хурмы,
ни прижизненной славы, ни мёда.
В толще времени – вечности ищет родник,
(с жаждой вечной и вечной отвагой).
Он устами к ладоням любимой приник,
что смогли зачерпнуть эту влагу.
И когда утолят свою жажду уста
и прозреют омытые очи –
где же жизни былой нищета и тщета?
Тайна лиц. Тайна дня. Тайна ночи.
Где все вещи, что в скудной своей наготе
наши взоры смущали напрасно?
Бытие, что во всей полноте, красоте.
Жизнь, что только в любви и прекрасна.
11.08.10.


Эти крупные, яркие звёзды в Крыму!
Эта влага, что светом оденет плоть!
Вот и счастье, которого я не пойму.
Вот и ночь, что её даровал нам Господь.
И волна не шумит – замирает волна,
всё застыло торжественно, словно в мольбе.
Открывает свою глубину тишина,
та, что в жизни, и в смерти, и в нашей судьбе.
…То, что скажешь ты мне – знаю я наперёд.
Утаим это слово – хоть смысл его прост.
И лежит оно тайной на губах этих вод,
и трепещет в извечном молчании звёзд.
Это слово – не им ли Вселенную Бог
сотворил (красоту - до Добра и до Зла)?
И его я всей жизнью сказать тебе смог.
И его ты - всей жизнью - произнесла.
К изначальному Слову мы причастны с тобой
в эту ночь. К изначальному духу Творца.
Даже море притихло - не плещет прибой.
Есть начало всему – да не будет конца…
4.09.10.


Михаилу Кацу, кинорежиссёру

Трудней всего увидеть мир в лицо.
У камня есть лицо. У человека.
А мир без лиц – всего лишь колесо,
что вертит спицы дней от века и до века,
слепых причин и следствий череду,
бессмыслицы круженье до упада,
добро – в себе таящее беду,
и зло в одеждах ангельских. И стадо
людей, безумье толп, безликость масс.
Бог, лица их лепя – не долепил их?
И не увидеть мысли – в щёлках глаз.
И губы - правду высказать не в силах.
Увидеть мир в лицо. И стать – Лицом
всего, что жаждет быть, через тебя сказаться.
Быть человеком, а не подлецом,
всё честно видеть, слышать, отозваться,
ответить. И – за всё держать ответ.
…Экрана белоснежное пространство.
И свет. Сквозь нашу тьму - слепящий свет.
Горенье духа. Истин постоянство.
30.09.10.

В усталой Вселенной, затёртой до дыр,
где люди блуждают в пустыне -
в объятиях наших рождается мир,
и всё совершается ныне.
Жизнь – вечная новость. Дыши – кто живой,
живи, обнимая живое,
дряхлеющий мир обновляя собой,
рискуя своей головою.
Разумны машины. Безумна звезда –
ведь светит, себя же сжигая!
Сгорит. Но останется свет – навсегда,
как весть, бесконечно благая.
Смерть – это свобода (её Абсолют!)
Жизнь - дар – (возвращаем обратно!)
Всё врут логарифмы! А рифмы – не врут,
хоть что говорят – не понятно.
Но всё же попробуем толком прочесть –
покуда золою не станем.
Ведь если на свете хоть что-нибудь есть,
- есть лишь в напряжении крайнем.
В предельном усилии (выдох и вдох,
и неутолимость объятий…)
А если покажется: мир этот плох,
не мы ли в том – всех виноватей?
В усталой Вселенной, затёртой до дыр,
где люди блуждают в пустыне -
в объятиях наших рождается мир,
и всё совершается - ныне.
Всё – ныне, сейчас, в этот час, в этот миг
рождаешь, а, может быть, губишь.
Гляди: мирозданья ликующий лик!
Ты видишь его – если любишь.
4.09.10.

Солнце после дождя. Солнце после дождя.
Счастье – оно не сразу. Но всё же – чуть погодя.
Может, за тёмными тучами скрылась твоя душа –
всё же к чему-то лучшему прислушивается, не дыша,
всё же на что-то надеется, верит (во что – бог весть).
Знает, должно быть, истину: солнце на свете – есть!
Солнце после дождя – это природы закон,
или каприз погоды, случай, прекрасный сон?
Если б не эти сны, если б не луч случайный,
пасмурной жизнь была бы, скучною и печальной.
Хмурая хмарь разойдётся, схлынут унынье и страх,
свет из глубин пробьётся и засияет в глазах.
Это – закон природы? Мир – изначально хорош?
Чудо – дитя свободы, приходит, когда не ждёшь.
Чудо – бога причуда, дар тому, кто готов
жизнью своей ответить на любой из его даров.
Солнце после дождя. Солнце после дождя.
Счастье – оно не сразу. Но всё же – чуть погодя.
3. 09.10.
см. эти стихи на сайте Авророполис
http://avroropolis.od.ua/reyderman/3.htm