Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Еще о театре и реальности

<input ... >
koryxmavros  Извините, не смогла ответить сразу, если ещё не совсем поздно, то...
Мы недавно с мужем возвращались с прогулки, и пришла нам "на встречу"))) вот какая мысль:
"Мир -театр( по Шекспиру конечно же)", а главный режиссёр его Творец. Но этот театр, как в Древней Греции, продолжается изо дня в день, в процессе можно поспать, поесть, где играют не только актёры, но и зрители. У этого театра нет чёткого сценария, какой-то приблизительный есть, да и он известен только одному режиссёру. Как в сериалах, насколько бы они ни были для вас противны, герои знают основную канву сюжета, остальное, все реплики и движения, им предстоит разыграть на ходу. Режиссер даёт им полную свободу самовыражения, вплоть до того, что персонажи могут поменяться ролями, главное, чтобы они сами не запутались. Кстити, в некоторых сериалах(теперь это всё чаще случается) сценарий пишется уже потом, когда сыгранно и снято, так, для порядка. Не придумываю - сама видела и даже участвовала.
И эта полная свобода позволяет отрицательному персонажу стать вдруг положительным, было бы желание, ну, и конечно же наоборот( Только ни один, даже самый положительный актёр, не может заставить другого измениться без его желания.
А ваше желание вопить, в данном случае - катарсис.

Мой ответ:

Да, жизнь – театр, да, мы играем разные роли, и подлец вдруг может совершить добрый поступок, и наоборот,  - но во имя чего всё это? Какова была бы «правильная роль», правильная жизнь? Вот вы – мама, вы должны сказать ребёнку, что правильно, или, по крайней мере, учить его искать «правильное».  Или иными словами: если режиссёр – Творец, и он дал нам свободу, разрешив импровизировать, то – чего он ждёт от нас? Причём, речь идёт конечно, не о «прописях», не о заранее предписанном долге – а о том, чтобы мы сами догадались, что должен именно я – в своей подлинности и единственности. Только тогда я подлинный соавтор Режиссёра, который всего лишь вывел нас на сцену и наблюдает со стороны. 

Метафора театра – наглядно выражает «театральность» современной жизни: все чувствуют себя на сцене и хлопочут рожами, напяливают маски, выдавая себя за кого-то. Сцена – это возможность лгать! И именно это и повергает меня в отчаяние.  Дурак выдаёт себя за умного, а мерзавец – за общественного деятеля. спасителя страны.  И поскольку мы этому верим – соответственно складывается жизнь.  В эту дурацкую, кривую, ненастоящую жизнь – втянуты, увы, и люди искренние, которые живут, а не играют, которые и на сцене пытаются быть самими собой. Как правило, если они не подыгрывают циничным лицедеям, и не приклеивают лицемерную улыбку, им в жизни приходится труднее.  

Итак – не говорим ли мы  о разном? Я – о господствующей лжи, а вы – о мире как театре.  В мире, где все «играют» (понятие игры изначально близко вашему поколению) – во-первых, труднее отличить бескорыстную увлечённость игрой от расчётливой лжи, а во-вторых, те, кто по тем или иным причинам «вне игры», как правило, в житейском смысле проигрывают.  Мой вопрос: может быть, при этом они что-то и выигрывают? Например, сохраняют в себе живую душу. То есть – говоря по-евангельски – спасают её. Люди, живые лишь на физиологическом и интеллектуальном уровне, а душевно мёртвые – ещё одна метафора, которую я в своих текстах часто употребляю. И, наконец. если мы только «играем» - то где же реальность? Театр - прекрасная вещь, но его реальность условна, и сегодняшние участники действа эту условность сознают очень отчётливо. Вот почему для меня всё острее встает вопрос о реальности. Реальности меня самого, моей жизни, моего лица, а не маски. И реальности вне меня – реальности других людей, реальности мира. И тут вы меня поняли и поддержали, написав в комментарии:

 «Реальность одна. Сколько бы людей сколько бы реальностей себе не напридумывали, та, самая главная, реальность только одна. Вернуться в реальность мира - это важно, но не все хотят этого».

В том-то и дело: не хотят!   Ибо она от тебя слишком много требует и иногда причиняет боль.  Я бы сформулировал: реальность – то, за что мы отвечаем. А если не отвечаем – то её (со всей её земной тяжестью) как бы и нет. Есть только виртуальная реальность моего сознания, которая гораздо удобнее, комфортнее.   И если бы только моего! А то ведь и коллективного! Люди «договорились», и валяют дурака все вместе, создавая вот этот спектакль под названием «окружающая жизнь».  Этим я и возмущаясь, глядя на дурацкий спектакль из зрительного зала, и говорю: вы что, не видите, это же откровенное надувательство!    

Я об этом и в стихах:

что поделаешь – не играю.

Здесь живу. И здесь умираю.

Давайте договоримся: чтобы была реальность – необходима честность. Реальность открывается при свете совести. Реально то, что подлинно, что является настоящим. Как дерево. Как улыбка младенца, который ещё не научился лгать.

ЖИЗНЬ КАК "ТЕАТР ДЛЯ СЕБЯ" - И ТЕРРОРИЗМ

Моя жизнь не есть «театр для себя». Я живу по правде, я утверждаю правду. Я вправду живу и вправду умираю.

Сегодня же весь мир – театр, причём театр социума. Сцену заполнила публика. Впрочем, превращение мира в театр, вероятно, сопутствует временам заката культуры,  эпохам конца. И Иисус приходит в мир, в котором актёрствуют, с этой точки зрения и фарисеи для него –актёры. А я только что произнёс монолог о том, как ужасен этот мир-театр. Убийца-террорист в Тулузе  преследовал вовсе не идейные цели. Для него было важно заснять на камеру весь этот кошмар, так сказать, показать себя, чтобы мы его «запомнили». Он сыграл роль террориста. Самая кошмарная деталь – что у него не хватило патронов, и он схватил за волосы девочку, пока перезаряжал хладнокровно пистолет. И смерть  девочки, и его собственная смерть – есть всего лишь нечто условное, деталь киноленты. Чем менее серьёзно будут относиться люди к собственной жизни – тем больше опасность того, что они вообще перестреляют, передушат друг друга.

И тут я вспомнил этих жутких баб у Бредбери (451 градус по Фаренгейту), которые собрались у телевизоров и болтают. Одна из них – жена героя и предаст его. Фантазия Бредбери уже осуществилась – люди живут на самой поверхности жизни.  Если взять метафору моря, то есть существа, живущие на огромной глубине, и они не могут подняться к поверхности (внутренне давление их разорвёт), я всегда ощущал себя такой глубоководной рыбой, есть существа, которые могут и вынырнуть из воды, и снова уйти в глубину. А эти – в слое пены,  среди лопающихся  воздушных пузырьков. И наша сегодняшняя жизнь – это такая пена. Эти бабы уткнулись в телевизор, они не здесь, они и не там, они  именно что полуприсутствуют в мире,  Главное для них - чтобы их видели, когда они болтают,  чтобы на них «обратили внимание». А интерактивное телевидение позволяет им сыграть эпизодическую роль, сказать фразу в сериале. Вот как здорово устроен мир для всех, желающих «засветиться». Думаю, что и мы пойдём по этому пути. Создадим «открытое телевидение», да ещё будем брать деньги за минуту твоего присутствия на экране. Можно ли на этих людей полагаться? Думаю, что они предатели по самой своей сути. И это совершенно бытовое, обыденное предательство – не бросается в глаза, как акт террориста. Но по сути – оно ещё страшнее. Самое же парадоксальное: эти бабы у Бредбери – живут в мире, где сжигают книги, а сегодняшние,  ничем принципиально от них не отличающиеся – может быть, читали роман Бредбери! Прочитали. Ну и что?

  Цивилизация, которая даёт человеку некоторые удобства, но отнимает у него его единственность. Может быть, единственность и есть та самая «душа», которую чёрт хотел забрать?  А вместе с единственностью и реальность исчезает.  Реальность там, где есть моя единственность – тогда и всё сущее предстаёт в свете этой минуты, этого моего единственного места, где никто ничего за меня и вместо меня сделать не может. Я вчера сказал Асе, что всё очень просто, когда ты делаешь то, чего не сделать не можешь. Обнимаю тебя, когда хочу обнять, встаю ночью, чтобы записать мысль, иначе забудется.  Первое я делаю потому, что хочу, второе – потому, что должен. Но и то, и другое – не сделать нельзя. Вот всё время твердят «быть здесь и сейчас».  Но точнее было бы: быть собой – в этой ситуации.  Здесь-сейчас – параметры ситуации, но нужна и полнота моего присутствия в ней, причём присутствия осмысленного, присутствия в котором есть усилие воплощающегося духа.